КД - Лозунг 77

Хотя лозунги группы «КД» – феномен эпохи застоя, их нельзя описать на языке лозунгов, характерных для этой эпохи. Нельзя, потому что поэзис и дианойя дают о себе знать исключительно за гранью лозунга, в нелозунговом пространстве.

А приближаясь, попадал в состояние раздвоенности между советской формой этого лозунга и его экзистенциальным и дневниковым содержанием. Его колебания, чувство выбитости из привычного состояния и были предметом эстетического акта «Лозунг-77». То есть сознание зрителя — для нас главная точка приложения эстетических усилий.

Акт дистанцирования связан и с критическими интенциями. На лозунговом полотнище пишется личный текст. «Мы» замещается «Я».

Сам лозунг был по форме политическим, т. е. был точно таким же, как растяжки «Слава трудящимся» и «Выполним задание партии», тоже на красном кумаче белые буквы, но с прямо противоположным содержанием: не политическим (императивным), а именно наоборот — от первого лица и о том, что «я ни на что не жалуюсь» и т. д.

Допущение апатии откровенно переворачивает авангардистское понятие остранения и революционного осознания действительности, выступая за ее банальное приятие. По этой причине — следуя, однако, вывернутой логике, — высказывание становится своего рода агитпропом.

В этой работе присутствуют две одинаково важные критические фигуры — советский лозунг и парные древнекитайские надписи XVIII века — они также написаны на красной ткани белыми иероглифами и развешивались на природе (в парках)

Они сказали тогда: «Мы хоть и не можем вас юридически посадить за такую работу, но мы точно знаем, что это сделали плохие люди». Тогда это звучало как акционизм.

Между двумя деревьями был натянут лозунг, фактура которого прямо отсылала не только к бесчисленным образцам советской агитации и пропаганды, но и к ироническим ее перелицовкам, которыми веселили публику Виталий Комар и Александр Меламид.

Лет пять назад я понял, что опыт с лозунгом на Пушкинской площади и лозунг в Фирсановке через 10 лет, когда мне было 27, конечно, связаны.