МУРМАНСКИЙ 2007
Андрей Монастырский при том, что верит, подвержен рефлексии. Его проект -- комната, по мере приближения к центру которой гаснет свет. Можно стремиться дойти до сути, но бывает и так, что благое намерение уводит от сути еще дальше. Художники могут попробовать себя в богословии, но станут ли от этого лучше их картины -- неизвестно. Как сказал на одном из обсуждений предстоящей выставки философ Олег Аронсон, если расценивать иконы как произведение искусства, то эстетический аспект аннулирует сакральный. Скорее всего эта теория действует и в противоположном направлении -- преувеличенная сакральность в искусстве должна убить эстетику.
Андрей Монастырский построил комнату, в которой свет медленно гаснет, когда приближаешься к ее центру, — и похоже, Монастырский иронизирует над самим проектом. И констатирует: чем упорней ищешь истину, тем больше отдаляешься от нее.
Диана Мачулина. 2006 (Линк)
7. История Тьмы. 2007
Человек, вступивший в пространство инсталляции «Мурманский» («История тьмы»), видит перед собой довольно обширное помещение, в дальнем конце которого на стене висит небольшой листок с текстом. Поскольку достоверно известно, что концептуализм — это один бесконечный текст, а стратегия Андрея Монастырского определяется словом «пустотность», то зритель идет к листочку, не ожидая ничего больше. Кроме концептуального текста, конечно. Но ровно на полпути он попадает в ловушку. Свет неожиданно гаснет, пространство поглощается тьмой. Если сделать шаг назад, то свет включится вновь, но текст все равно прочесть нельзя. Самые законопослушные отправлялись обратно в полной темноте; для прочих не возникало никакой проблемы воспользоваться мобильником для освещения пути к столь недостижимому источнику неведомых откровений, обустроенному такими атракционами. А там рассказывается чудесная история о том, что в сороковых какой-то бородатый дед на рынке в Мурманске за деньги (!!!) предлагал желающим посмотреть в вкопанную в землю трубу, дабы узреть там Тьму. Тем, кто нашел в себе силы дочитать текст до конца, пришлось раздумывать о следующем высказывании «В традиции апофатического богословия Бог пребывает в незнании (по Дионисию Ареопагиту — «в сиянии божественной тьмы»). То есть некое «окончательное», метафизическое знание всегда недоступно». Приняв этот теологический постулат к сведению, можно было легко удостовериться в том, сколь сложен опасен этот способ познания Истины. При попытке вернуться из тьмы к свету, используя неверный огонек мобильного телефона, можно было запросто напороться на отрезок толстой трубы, торчащей из пола. Эта метафизическая дыра заставила вспомнить популярный некогда в среде младоконцептуалистов рассказ о секте дырников — раскольников, отказывавшихся даже смотреть на никонианские иконы, и молившихся на отверстие в стене избы, обращенной в сторону Иерусалима. Но построенный Андреем Монастырским во мраке прибор для наблюдения Тьмы направлен вниз. Такое целеполагание, наверное, и можно рассматривать как апофатический ответ на призывы Олега Кулика, бывшего лидера радикалов девяностых, в двухтысячных обратившегося на путь постижения духовных истин. Именно он выдвинул лозунг «Поиск своего духовного пути, не зависящего от догм и предрассудков» для масштабного «Проекта художественного оптимизма «Верю»» в подвалах Винзавода, для которого и была сделана инсталляция «История тьмы».
Андрей Ковалев. 2010 (Линк)
В сороковых годах после войны в Мурманске на рынке стоял шатер с большой вывеской на нем «ТЬМА». У входа стоял мужик с бородой и продавал билеты. Купив билет, вы входили в полумрак шатра. Внутри ничего не было, только посередине из земли вертикально торчал обрезок трубы. «Где тьма?»- спрашивали вы. Мужик подводил вас к трубе и предлагал заглянуть в отверстие – «Вот!». Действительно, там была полная тьма. Этот текст укреплен на стене за трубой, торчащей из подиума в моей инсталляции «История тьмы». Однако по замыслу инсталляции, зритель не может прочитать этот текст, потому что когда он поднимается на подиум и идет по направлению к листу текста на стене, в зале гаснет свет. Зритель находится на свету только тогда, когда он издали видит этот текст, но не может его прочитать (текст находится в «полосе неразличения»). Когда же он пытается приблизиться к тексту, свет гаснет. Дистанция в этой инсталляции играет центральную роль. Когда дистанция сохраняется, существует и свет в зале. Если же зритель пытается подойти близко к объекту своего внимания, чтобы прочесть, узнать, о чем там идет речь – свет гаснет и он оказывается в некомфортной для него ситуации тьмы. Солнце, звезды являются таковыми для человека только на расстоянии, на дистанции, тогда они дарят свет. Если же приблизиться к ним, то человек просто сгорит. В традиции апофатического богословия Бог пребывает в незнании (по Дионисию Ареопагиту – «в сиянии божественной тьмы»). То есть некое «окончательное», метафизическое знание всегда недоступно. И в этой инсталляции речь идет о пользе расстояния, о том, что человек находится «на свету» только тогда, когда он наблюдает издали за объектом своего интереса, притяжения.
