1965–1966 Разрез

Эрик Булатов — продолжатель традиции изображения божественного при помощи света. Но есть одно существенное отличие: к 1960-м гг., т.е. ко времени написания «Разреза», Бог уже давно мёртв. И дело даже не в науке и не в рациональном познании, которые отобрали у религии право на описание мироустройства. Дело в том, что в мире социального, относительного, вечно текущего, в мире, где убийство человека из-за цвета волос и формы носа стало нормой, пусть и не на продолжительное время, никакого устойчивого основания в виде Бога просто не может быть. Его заменило вечно растущее, всё опутывающее корневище информации и потребления. Своими отростками оно проникает в самое сердце человеческой жизни — в повседневность, и отделяет её от человека. Поэтому свет, он же настоящее — думается, попытка заново найти потерянного Бога. Снова открыть дверь в мир, где возможен смысл, причина, благодать, и если не сама свобода, то надежа на неё. Но дверь неумолимо закрывается, оставляя лишь узкую полоску света. Надолго ли?

Эрик Булатов. К свету 2020 (Линк)

«Этот идущий из абсолютной глубины, из бесконечной простран­ственности свет и со­став­ляет основу всякого света, любой осве­щен­ности. Настроившись на него, вскрыв этот свет для себя, и не в „жизненной практике“, а прежде всего на картине, внутри картины, Эрик уже навсегда придал своему искусству ту основу и те глубинные абсолютные характеристики, среди которых на равных существует пережива­ние и воздействие этого света как „благого“, „прекрасного“» (Илья Кабаков, из книги « … Записки о неофи­циальной жизни в Москве»).

И визуально, и по авторским высказываниям можно почувствовать связь булатовских «разрезов» с мотивом раны Христа в средневековой книжной миниатюре и с художественным жестом разрезания холста у Лучо Фонтаны в 1940–1950-х годах. Таким образом, у «Разреза» Эрика Булатова, помимо оптического и пространственного, появляется еще и символическое значение, а кроме отвлеченно научного и философского – человеческое и историческое измерения.