1988 Революция  — Перестройка

В  ней  Булатов  представил  Ленина  в  образе соцреалистической статуи, т.е. как символ уходящей эпохи. Совсем иначе выглядит Горбачев: он полон энергии, и его статус активной политической  фигуры  передан  «движением  в  сторону  выхода»  – выхода  из  картины  в  реальный  мир.  Более  того,  Булатов  разделил историческое  пространство  между  Лениным  и  Горбачевым  путем многократного повторения архитектурной арки – повторения как метафоры поочередного вытеснения (из мемориальной ниши) об разов вождей, правивших между Революцией и Перестройкой.

Маргарита Тупицына. 2008 - Выпуск VIII (Линк)

Для того чтобы над твоим анекдотом посмеялись, нужно все же, чтобы реципиенты хотя бы знали, о ком идет речь: кто такой генсек Хрущев, а кто — светлейший князь Потемкин. Даже в памяти участников и наблюдателей исторических событий происходит вытеснение травматического опыта в дальние уголки подсознания. Поэтому сегодня и не возникает никакого внутреннего напряжения между зрителем и картиной «Перестройка—Революция» с М.С. Горбачевым и монументом В.И. Ленина; без долгих исторических изысканий трудно и вспомнить, что речь шла о тотальной пустотности и исчерпанности всех без исключения идеологических конструкций. Ну кто сейчас помнит о том, что, начиная перестройку, Горбачев выдвигал революционный лозунг о «возвращении к ленинским нормам»?

Андрей Ковалев. 2003 (Линк)