Макаревич - Лингомания

Вся эта катавасия с «Черепом Буратино», с внедрением длинноносого прощелыги в хрестоматийные образцы барокко, передвижничества и супрематизма – не столь уж блестяща на уровне идеи, но выручает умелая реализация.

Это история городского сумасшедшего, который мечтает уйти в волшебный лес, стать деревом, потому что его травмирует советская действительность. Он работает бухгалтером на деревообрабатывающем комбинате. И он изобретает для себя ряд упражнений, на работе – честный сотрудник, а дома организует садомазохистические ритуалы.

Орудие этого преображения деревянное полено. Эта линия как раз принадлежала Лене и ассоциировалась с поленом папы Карло, из которого появился деревянный человек. Он у нас, конечно, был трансформирован в яркого, героического персонажа, агента великой утопии. Поблистав в этих инсталляциях, он отжил свое.

Его расщепленное сознание одержимо идеей одеревенения, одним из символов которого становится, с одной стороны, череп с носом (застывшая между жизнью и смертью трансформация), 

И предлагают увидеть в сказке о Пиноккио-Буратино новые версии мифов о Прометее и Христе. Что, впрочем, не мешает им превратить Буратино, сквозного персонажа многих проектов, в персонажа, достойного фильма ужасов – пожилого бухгалтера, маниакально мечтающего превратиться в дерево. 

Это тоже гротескный литературный образ, вычурный, барочный. Но там изъята ставшая чрезмерно вульгарной форма, скомпрометированная коммерческим салоном.

Он обуян желанием прекратить свое человеческое существование и превратиться в дерево. Для этого он готовит ряд приспособлений, которые можно назвать машинами смерти, — пыточные кресла и ложе, шкаф со встроенной в него деревянной гильотиной и т.д.

И вопреки всем ожиданиям этот шаг тоже выглядит вполне естественно. Буратино и его советская среда совершенно чужды зрителю, однако не более чем библейские сцены и мифические монстры вокруг. 

Именно в этом проекте были сформулированы многие принципиальные методы творчества Макаревича и Елагиной, в частности возможность использования вымышленных персонажей для обсуждения различных социо-культурных ситуаций. 

Произрастающее в Борисове «внутреннее дерево» очень чутко «воспринимает волны пространства» и позволяет познавать тайны мироздания.

Энергии, которые Маска давала человеку, расточились, бодрый фаллический нос веселого деревянного создания печально обвис, осталось только постаревшее человеческое тело. Т

Такая форма мистификации известна современному искусству. Она не рассчитана на то, чтобы кого-либо всерьез ввести в заблуждение, художник словно бы предлагает поиграть вместе с ним, в данном случае, это игра в homo lignum.

Благодаря таким «документам», берущим на себя роль свидетелей событий из жизни Борисова, рассказанной истории придается почти гипнотическая достоверность – вплоть до полного неразличения художественной мистификации с реальностью, а биография героя приобретает особую осязаемость.

Неприятная, даже отталкивающая история психически нездорового человека, который работает бухгалтером на деревообрабатывающем комбинате, — и его внутренняя жизнь, наполненная фобиями и страстями.

Это опасное путешествие. Ведь речь идет о неких глубинах, и в качестве батискафа, защитного приспособления я приладил на себя длинноносую маску.

В юности я прошел через странный период, длившийся года два и сопровождавшийся своего рода манией преследования. Мне было страшно даже оказаться на незнакомой улице.

Усыновив лигномана Борисова, мучимого эротико-танатологическим влечением к дереву и постепенно деревенеющего вместе со всей советской ойкуменой, Игорь Макаревич и Елена Елагина открыли гибридный способ рассказывать визуальные истории в пространстве — словами и объектами.

Игорь Макаревич создает этот образ с документальной точностью, собирает в коллажи зарисовки, дневниковые заметки и черно-белые фото, буквально убеждая зрителя в реалистичности героя.

Все эти персонажи – и органические части интеллигентского дискурса – советского либерального мифа, и одновременно выходят за его пределы – универсализируются: они повествуют о независимых от социального контекста проблемах человеческого существования.

ИМ: Он собирается из себя выдавить человеческое дыхание, потому что, чтобы стать деревом, нужно научиться медленно дышать. Дерево делает вздох в течение года, а человек – в течение нескольких секунд.