Монастырский - Ветка

По своей стилистике и методике изготовления «Ветка» близка объектам «бедного искусства» — арте повера: к деревянной столешнице четырьмя рулонами скотча прикреплена сухая ветка, которая своим концом поддерживает расположенный на стене текст: «Какой бы отрывок из статей Штокхаузена о Веберне я бы здесь ни использовал, все равно это была бы, как говорится, “не та музыка”, “не совсем то”, и т. д.».

Наверное в «погоне за ускользающим смыслом» я несомненно снова проиграю, но теперь я могу, преодолевая интерпретационный столбняк, по крайней мере, показать его великолепную «Ветку», являющуюся, на мой взгляд, лаконичным и многозначным шедевром московского актуального искусства.

С одной стороны, «Ветка» — произведение, предполагающее интерактивность, а с другой — оно предлагает зрителю отказаться от действия, воздержаться от него.

Еще что важно — в этой работе скрыто действие. Ведь для того, чтобы мы услышали этот звук, кто-то должен взяться за ветку и потянуть вниз. Пока этого никто не сделал. То есть можно сказать, что экспонирована потенциальная интервенция.

Таким образом, мы имеем дело с объектом, построенном на самой границе эйдоса и мелоса. Одновременно здесь созерцаются и образ ветки (изобразительная предметность), и звук «пойманной тишины» (дискурсивный горизонт возможности музыки).

Более того, для большинства людей девяностых был абсолютно чужд столь важный для Андрея Монастырского и его соратников тезис гностика Штокгаузена «Нужно сделаться совершенно пустым.

В данной работе «намерение» — извлечение звука (резкое движение ветки вниз, при котором возникнет звук отрывающегося скотча), в процессе которого работа, по мнению автора, будет уничтожена. По мнению Иосифа Бакштейна, «Ветка» осталась нетронутой, потому что символически обозначает власть А.М. и его авторитет в художественной среде.

Я бы хотела быть этим анонимным зрителем, но нельзя: «Ветка» стала экспонатом Третьяковской галереи.