Работы с 1991-го

Создается впечатление, что квартиру вселился еще один жилец, который готов развлекаться так, как будто это не коммунальный ад, а кухня общежития Консы, где происходит историческая битва струнников и вокалистов.

Зритель, затянутый в недра тотальной инсталляции, становится винтиком этой интерпретационной машины и начинает производить бесконечный поток банальностей.

Илья Кабаков будто посылает весь этот сонм зверят, цветочков, птичек, корабликов и домиков куда подальше. Сквозь милые иллюстрации то более, то менее отчетливо проступает вполне конкретный посыл и во вне: «Чего смотришь? Пошел на хуй!

Эта работа  была создана через год после того, как произошел теракт в Нью-Йорке,  где живет Кабаков, и началась война в Афганистане, так что в ней может  быть усмотрена и определенная злободневность.

В этом смысле кабаковские инсталляции часто представляют собой портрет без портретируемого, портрет с исчезновением. 

Должен признаться, что, несмотря на активные приглашения моих британских товарищей, я категорически отказался на кушетку ложиться, отговорившись тем, что предпочитаю стиль онейрокритики, которая требует отстранения и чистого наблюдения.
Андрей Ковалев

«Случай в музее» — это не просто инсталляция, это синтетическое произведение искусства, объединившее художника и музыканта. Это работа с социальным подтекстом — такие капли формируют структуру нашей жизни: все идеально, только водопровод прорвало.

Мир, описываемый Кабаковым в "Номе", уже не существует — ни как советская действительность, ни как братство, которое теперь бесповоротно распалось на индивидуальные судьбы.

Эта выставка продемонстрировала диалектическое тождество и различие между «Нью-Йорком» и «Москвой» в последующей жизни определенной ветви концептуального искусства как искусства инсталляции.

С одной стороны, в этой инсталляции Кабаков продолжает разрабатывать любимую многими теоретиками и практиками искусства тему "руин утопии". Но есть и другой план, внеисторический, вернее, имеющий отношение скорее к библейской истории, чем к русской или европейской.

Рай находится не очень высоко над нами, но все-таки не в «горизонте» нашей постоянной жизни -- можно сказать, что он располагается в месте, достаточно безопасном от нашего присутствия.

Все вместе, как поясняет пресс-релиз, — «Последняя работа художника». Как-то жалко — только привыкли любить великих художников И. и Э. Кабаковых, так сразу — «последняя». Остается надеяться, что это не более чем одна из аватар мастера, которых у него в запасе еще много.

И если "Альтернативная история искусств" представляет новехонькие и заведомо поддельные работы несуществующих художников, в том числе и фиктивного "И. Кабакова", то именно "Жизнь мух" на самом деле оказывается музеем Кабакова-настоящего.

1993 год, СССР уже не существовало — она стала уже искусством, она стала утопией, как тогда любили выражаться. Хотя я это слово не очень люблю, но сам факт превращения этого, скорее, в видение, нежели в реальность, он здесь Кабаковым репрезентирован.

Главное, в сцепленном мире Кабаковых ангел и акробат мимо друг друга не пролетят. 

Тут мяч функционирует как муха. Поскольку мы оба не очень хорошо играли в теннис, мы не представляли себе, куда полетит мяч. Это была такая иронизация диалога.

Скульптуру честнее смотреть именно так, как она сделана, -- элементарно. Перед нами пластический этюд на тему движения.Столь неожиданный консюмеризм восхитительно примиряет интеллектуальный снобизм Кабакова с коммерческим common taste великосветской галереи.